О художнике

Митрофан Сергеевич Рукавишников (1887–1946) – потомок зна-менитой династии купцов и банкиров Рукавишниковых, более полу-тора века игравших значительную роль в жизни и культуре Нижнего Новгорода. Митрофан Рукавишников был первым в семье, кто начал профессионально заниматься искусством и положил основу разви-тия новой линии достижений династии. Закончив Академию искусств в Риме, Митрофан Рукавишников в 1910 году идет учеником в мастер-скую признанного в то время скульптора Сергея Тимофеевича Конёнкова в Москве, у которого работает в течение трех лет. Одновременно изучает историю искусства под руководством про-фессора И.В. Цветаева, принимает живейшее участие в подготовке открытия Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. С 1914 по 1917 года жил и работал в Италии. Вернувшись в Рос-сиию на родной отчиз, он продолжал работу с С.Т. Конёнковым. В первые послереволюционные годы Митрофан Рукавишников вместе с братом осуществлял активную деятельность по розыску, сбору и охране произведений искусства. Получив поддержку А.В. Луначар-ского, братья начали формирование коллекции нового Нижегород-ского историко-художественного музея. Первым его директором в 1918–1919 гг. был Митрофан Сергеевич. В музей были переданы многие картины из собрания семьи Рукавишниковых, в том числе «Дама с зонтиком» И. Крамского и «Ковер-самолет» В. Васнецова. В 1919 году братья Рукавишниковы переехали в Москву, где основали арт-центр Пресненский дворец искусств для коллективных занятий, собеседований и общения. В эти годы скульптор голодал и терпел лишения. В биографии имеется факт его работы маляром. Жена художника, Н.С. Рукавишникова неоднократно об этом вспоминала. В Нижнем Новгороде, в те времена, художник вел осадный способ жизни, создавая образы волжских грузчиков. Сохранились такие рисунки, как «Волжский грузчик, несущий бочонок», «Волжский грузчик, качающий ме-шок с бочкой» (1919 г.). Также он часто изображал казаков. Иулиан Митрофанович Рукавишников (1922–2000) — действительный член Российской академии художеств, Народный художник России. Иулиан Рукавишников — сын известного скульптора Митрофана Рукавишникова. Однако решение продолжать основанную отцом скульптурную династию пришло Иулиану Митрофановичу не сразу. Мечтая о карьере лётчика, Рукавишников окончил лётную школу и в 1941 году, в первые дни Великой Отечественной войны, записался добровольцем на фронт. В одном из первых полетов самолёт Иулиана потерпел крушение и, чудом оставшись в живых после тяжёлого ранения, скульптор вынужден был расстаться с карьерой пилота. Он вернулся в Москву и начал осваивать графическую работу в мастерской отца, впоследствии окончил Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова. Дипломной работой Рукавишникова была монументальная композиция «Восемь юношей с Плещеева», установленная на площади возле павильона «Советская молодежь» на ВДНХ. Вскоре карьеры Иулиана Митрофановича стали одной из ключевых фигур, принимавших участие в создании всемирно известных скульптурных изображениях В.И. Ленина, которые распространились не только на землю Советского Союза, но и за рубежом, при поддержке выставок СССР. Помимо этого, Иулиан Рукавишников выполнял монументальные композиции для архитектурных ансамблей Москвы и других городов. Его работы включают портреты И.П. Павлова и Н.И. Пирогова для музея медицины на поле боя в Ленинграде, Петра Великого, А.С. Пушкина, В.И. Куйбышева для Государственного исторического музея в Москве. В конце 1930–1940-х гг. активно выполнял ряд заказов на создание скульптурных и декоративных композиций для столицы. Его мраморный фонтан «Капитель» в Эрмитажном саду стал популярным. «Музей на фронте» — это скульптурная композиция из известняка, установленная на фасаде Государственного Большого театра СССР, в период «Антилы на фронтоне». Александр Иулианович Рукавишников родился 2 октября 1950 года в Москве – третий в династии потомственных скульпторов. В 1974 году Александр Рукавишников окончил Московский государственный художественный институт имени В.И. Сурикова (мастерская Е.Е. Моисеенко), а дипломную работу «Северный рыбак» получил диплом с отличием. В том же году стал членом Союза художников СССР. В 1976 году его произведения «Мичеланджело» и «Бригада» были отмечены премией Ленинского комсомола. В 1978 году художником была сделана монументально-декоративная композиция «Фонтан» для города Орёл. нижку принесла работа над памятником Владимиру Высоцкому, который был установлен на могиле поэта на Ваганьковском кладбище. Скульптор изобразил поэта в стремительном движении, словно разрывающим узы политических связей. Рукавишников нашел удивительно точное решение: метафора памятника – гражданская исповедь Высоцкого, знаменитая песня «Кони». За спиной поэта – головы коней – вечная метафора необратимости бега времени. За эту работу, а также за скульптуру «Бригада» и другие композиции в 1982 году художник награжден серебряной медалью Академии художеств СССР (ныне Российской академии художеств). Работы «Материнство», «Владимир Высоцкий», «Портрет К. Астахова» приобретены Государственной Третьяковской галереей. В 1984 году на выставке «Весенний салон» в Гран-Пале (Париж) за скульптуру «Джон Леннон» Александр Рукавишников был награжден серебряной медалью Французской академии искусств. В творчестве А. И. Рукавишникова своеобразно переплелись его увлечения живописью, графикой и восточной философией. Эти студенты он начал работу над циклом, посвященным спорту («Карате», «Шахматы», «Боксеры», «Борцы» и др.). В 1972–1977 годах он занимался в Центральной школе карате под руководством А. Штурмина – основоположника русского каратэ. На вопрос, как он объясняет свою любовь ко многим видам искусства, он отвечает: «С 1990 года я – черный пояс по каратэ (совершенствование).» В 1977 году В. Пак, театральный режиссер, поставил композицию с участием скульптурных работ А. И. Рукавишникова. В творчестве скульптора работы с литературой, театром и искусством других народов мира органично сочетаются с жизненной достоверностью и психологической емкостью. Яркий пример тому – монумент В.Н. Татищеву, открытый в 1998 году в Тольятти. Памятник решен как миниатюрная крепость Петровской эпохи – стены каменной кладки с выступающими вперед многогранными башнями. Исторический персонаж – своеобразный проводник культуры другой эпохи в современную художественную практику. Работа над статуей Ф.М. Достоевского. Рукавишников не мог пройти мимо передвижников, искусство которых формирует фон эпохи. Почти болезненный аскетизм, внутренняя неуверенность, замкнутость и тревога – эти черты были присущи Достоевскому, однако Рукавишникову в статуе удалось передать известные естественные приемы критического реализма, чуждые ему как автору. Памятник установлен в 1997 году перед зданием Центрального государственного музея в Москве. Династию скульпторов Рукавишниковых продолжает сын Александра Иулиановича – Филипп Александрович (1974 г.р.). Член-корреспондент Российской академии художеств, член президиума Российской академии художеств. В 1996 году окончил Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова (мастерская О.К. Комова). В 1999 году Александр и Филипп Рукавишниковы закончили работу над портретным памятником Владимиру Набокову, который был установлен в городе Монтре (Швейцария). Статуя создана скульпторами на собственные средства и, по существу, является даром городу, в котором жил Набоков. Александр Иулианович Рукавишников (род. 1950) – народный художник России, член президиума и действительный член Российской академии художеств, профессор, заведующий кафедрой скульптуры МГХИ им. В.И. Сурикова, с 1997 года является членом президентской комиссии по культуре, награжден орденами «Знак почета» и Дружбы народов, в 2010 году – лауреат Национальной премии «Известность» (от газеты «Известия»), президент Федерации каратэ города Москвы. Александр Рукавишников – третий в династии потомственных скульпторов, в 1974 году окончил Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова (мастерская Е. В. Кербеля). Александр Рукавишников автор таких произведений, как цикл «Юрий России» (1988–1983), памятник: Ю.А. Мешковичу (1984, Смоленск), О.М. Ласточкину (1996, Москва), «Мир» в ХХ веке (1995, Минское шоссе), В.Н. Татищеву (1998, Тольятти), спортсмену И.С. Ярыгину (1998, Москва), писателю В.В. Набокову (1999, Швейцария), П.Н. Нестерову (1983–1985, Нижний Новгород, совместно с И.М. Рукавишниковым), Эдуарду Стрельцову (1998), Льву Яшину (1999), Юрию Никулину (2000), императору Александру II (2005, Москва), Анатолию Папанову (1995, Сочи), А. Достоевскому (2005, Дрезден), первому вахмистру Сребрянской А. Костюковской (2007, Москва), М.А. Шолохову (2007, Москва), основателю города Хабаровска Якову Дьяченко (2008, Хабаровск). Монумент, посвященный Всемирному фестивалю молодежи и студентов 1985 года в Москве (парк Горького), композиция «Авиаторы» в Москве (1990), «Кубок» (1990), «Пасхальное яйцо» (1990), «Горцы» (1990), серия «Зимние ботинки» (1990–1991), «Большая ботинка» (1991), «Звездная улитка» (1991), «Ручное радио» (1991); «Инструктор» в г. Рак (1976, ПГТ), скульптуру Пластиката (2008, г. Магалопс, Сирия). Он занимается только скульптурой в своем мастерской. ...рам. Приезжают, договариваются, а там – скульптор, не скульптор... Как Остап Бендер на корабле представился художником... Вот такая ситуация происходит в городах с красивейшими храмами, где остались чудесные места, которые на берегах как жемчуг лежат. А там, во-первых, помогают старые постройки, которые никогда ничто не восстановит, во-вторых, встают рядом какие-то искусники, которые называются «Кирилл и Мефодий», «Борис и Глеб», «Никола Угодник» и т. д. – А как Вам тенденция, пришедшая с Запада, когда у городской скульптуры отсутствует постамент? – Все возможно, но смотря, кем это сделано. Если это имеет отношение к искусству – замечательно, не имеет – проблема. Но, как правило, редко имеет. В последнее время так получается, что все памятники ставятся с добрыми намерениями. Темы хорошие: цветы и люди – замечательно. А как увидишь, так плакать хочется! В России и в мире! В Православии отсутствует традиция городской скульптуры, в этом плане у нас возникла священная пустота... И эту священную пустоту заполняют скульптурами (и не зря), все время возникают плачи протеста... Постоянные нелепости в скульптуре вообще как к виду искусства, к сожалению, не очень имеют уважение. И это все работает как «Рожевеющие Буки»: они все больше и больше, страшнее и страшнее – вот такая ситуация происходит в нашей стране. – То есть, по-Вашему, идет бесконтрольное «размножение» памятников? – Я беседовал об их количестве с архитектором, который изучает норы на каждом метре скульптура стоит. Плохо от этого? Нет, не плохо – прекрасно! Но какая скульптура? – Кто-то однажды сказал, что памятник – это некий положительный пример. А что для Вас памятник и зачем он, собственно, нужен? – Ут тоже, на мой взгляд, нужно все очень четко подразделять. Памятник – от слова «память». Я говорю: памятник огурцу соленому – он зачем? Если есть чем закусывать и существуют огурцы, то зачем ему памятник? Если бы огурцы закончились – ну тогда, конечно! А личностям... Как Вам сказать? Непонятный край! Меня спрашивают: а кому бы вы поставили в первую очередь памятник? Середнячков всех возьмем и начнем перечислять деятелей соответствующего периода: поэты, художники, писатели, да то же Герц взятые нашего века... Памятник Киселевской и всем другим именитым нет... Это, если мы говорим о XX веке, если мы дальше пойдем – начнем столетия досчитывать людей, как хорошо бы памятник поставить. А так, в общем, никому ничего не надо... — Ваши предки были заводчиками, у Вас тоже литейный заводик. Это наследственная черта? — Нет, скорее это попытка независимости и возможность экспериментировать. Потому что Генри Мур — великий скульптор XX века — тоже очень много экспериментировал в литье. У него видно, что он от начала до конца сопровождал этот процесс, и за счет этого получались такие замечательные произведения. В основном мы льем. Да, какой там заводик? Так, литейка... Отливаем вещи мои и моих друзей-скульпторов, которые ко мне обращаются. Литье более практичное и масштабное. Когда слушаешь, как у нас все было строго в прошлом... Дома, банки какие! У нас масштаб очень смешные. Мы с покойным отцом часто говорили – если бы они увидели нас, то сказали бы: вот какие Рукавишниковы стали играть! Потому что по сравнению с ними мы такие крошечные!