О художнике

Скорынин Константин

Константин Скорынин родился в 1918 г. в Очере – уральском городке с богатыми культурными традициями, где было много приглашенных еще со времен Строгановых представителей городской интеллигенции, которые стремились к организации «большой», насыщенной, почти столичной жизни (там, например, был организован первый на Урале городской театр). Отец Скорынина был служащим на заводе, но в свободное время любил рисовать, и его картины, связанные с темами войны, проводов на военную службу, бытовые сцены, датированные началом ХХ века, хранятся в коллекции Очерского краеведческого музея. С 1933 г. Скорынин работал слесарем и чертежником на машзаводе в Очере; с 1937 г. учился на Индустриальном рабфаке Перми. Еще в Очере в 1936 г. вступил в ВЛКСМ, в 1943-м – в партию. После рабфака, до войны, был курсантом военного училища. Прошел войну и получил много наград. В начале 1950-х гг. был слушателем областной партшколы, и это, видимо, стало основой для той методичности и дидактичности, с которыми Скорынин потом делал свои картинки. В 1960-е гг. художник начал терять зрение (впоследствии он перенес несколько операций). Он работал на Очерском ремонтно-механическом заводе, а в начале 1980-х гг. стал инициатором открытия музея этого завода. В 1980-е же Константин Скорынин вел «на общественных началах» работу по патриотическому воспитанию – проводил встречи, рассказывал о войне. При отсутствии должной наглядной агитации Скорынин делал ее сам. Методично прорабатывая журналы и рекомендованные издания, он выстраивал логику своих выступлений, добросовестно указывая источники. Рассматривая картины Константина Скорынина, можно увидеть очень странный парадокс сознания «простого советского человека»: безоговорочное принятие «большого рассказа» власти. В своих картинах Скорынин обращается к теме войны. Она транслируется в сценах сражений, в сюжетах, повествующих о пафосе и героике, об историях утрат и боли, перипетиях жизни в тылу и на фронте. Для Скорынина война была частью личной истории, и его память хранила воспоминания о ней. Но для сюжетов своих работ он никогда не выбирал ни историй, которые происходили с ним, ни видимых им событий, ни знакомых ему людей. С необычайной педантичностью Скорынин отбирает из журналов, энциклопедий, репродукций фотографии, картины и плакаты, которые, по его мнению, наиболее точно расскажут подрастающему поколению о трудных военных годах и доблестных победах. Очевидец многих событий, он никогда не изображает их. Однако в этом тотальном заимствовании-принятии присутствуют и компоненты личного высказывания, чаще всего не рефлексируемого автором. Парадоксальным образом с сознании «простого советского человека» личная «картинка» советских будней объединялась с дидактикой официального «большого рассказа» власти, рождая искренние образы искусства художников-наивов.