О художнике

Ле-Дантю М.в.

тельно, словно в предчувствии недолгого жизненного пути. Студент Ле-Дантю тесно сближается с группой художников, образовавших «Союз молодежи», энергично ищущих новых дорог в искусстве, стремящихся к творчеству, адекватному народившемуся XX веку. В январе 1912 года Ле-Дантю решается на важный шаг — он порывает с Академией художеств; уехав в Москву, вместе со своими новыми друзьями участвует в подготовке знаменитой эпатажной выставки «Ослиный хвост», где молодые талантливые бунтари М.Ф. Ларионов, Н.С. Гончарова, А.В. Шевченко, С.М. Романович и другие выступают с невиданными, варварскияркими полотнами, близкими по стилистике к фольклорному искусству, примитиву. По приглашению художника Кирилла Михайловича Зданевича, также участника выставки, 11 марта 1912 года сразу после вернисажа Ле-Дантю уезжает к родителям Зданевича в Тифлис. Полугодовое пребывание художника в Грузии знаменательно одним выдающимся событием: в прогулках вместе с Кириллом Зданевичем по улочкам колоритного старого Тифлиса Ле-Дантю обращает внимание на поразительные картины неведомого художника-самоучки, украшающие стены духанов и трактиров, служащие вывесками и «рекламой» лавок. «Человек он прямо гениальный», — пишет Ле-Дантю матери и, еще не зная имени мастера, покупает первую картину; она написана на клеенке и называется «Пирушка мышей». Художника зовут Нико Пиросманашвили, и впервые в жизни «маляра» его работы встречают восторженное отношение собратьев-профессионалов. Приехавший на каникулы в мае 1912 года брат Кирилла студент Петербургского университета Илья Зданевич включается в пои- ски петербургского гостя — братьям Зданевичам принадлежит историческая роль в собирании (часто спасении) и сохранении наследия Пиросмани. Грузинскому циклу произведений самого Ле-Дантю посчастливилось больше других — в Русском музее хранятся два холста из пяти и уцелел «Кавказский альбом», лишь недавно обнаруженный и атрибутированный известным историком искусства А.А. Стригалевым. Полотно «Сазандар» занимает центральное место и в грузинской серии, и во всем творчестве Ле-Дантю. Фигура восточного музыканта, играющего на национальном инструменте сазе, монументальна и декоративна: фронтально развернутая, плоскостная, с орнаментальным ритмом линий, она словно предназначена для стены — поиски большого монументального стиля будут определять всю краткую жизнь Ле-Дантю. С 1914 года художника начинают привлекать задачи воплощения категории времени на двухмерной плоскости холста, введения «четвертого измерения» в живопись — близость к исканиям футуристов демонстрирует полотно «Поворот автомобиля» (Орловская картинная галерея), где быстрота, динамика технического чуда ХХ века находят выражение в центростремительной разлетающейся композиции, чей ритм создает осязаемое впечатление крутого виража на большой скорости. Росписи кинематографа и кабаре, не сохранившиеся, но упоминаемые друзьями, свидетельствуют о непрекращающихся поисках монументально-декоративного стиля, мечте о «новых фресках». Ле-Дантю обладал огромным влиянием на окружающих; его талант, ум и преданность искусству создали вокруг него круг единомышленников-почитателей — среди них следует назвать литератора и типографа Илью Зданевича, художников Н.Ф. Лапшина, В.М. Ермолаеву. Осенью 1915 года на квартире В.М. Ермолаевой устраивается выставка почти всех произведений Ле-Дантю, его первая и последняя по настоящее время выставка. Той же осенью Михаила Васильевича мобилизуют на военную службу, и после нескольких месяцев обучения во Владимирском пехотном училище прапорщика Ле-Дантю отправляют на фронт, на передовые позиции. В окопах Первой мировой войны он проводит последние месяцы своей жизни. И в училище, и на фронте Ле-Дантю работает лишь урывками. Друзья узнают о его произведениях из писем, из редких командировок в Петроград; ничего из сделанного на войне — иконы походной церкви, декорации для перевозного театра, зарисовки и наброски — не сохранилось. А. Шатских