О художнике

Виктор Глебович Егоров

Можно ли соединить огонь и воду? Конечно же, вы скажете, что вода потушит огонь, а чайник, оставленный на огне без присмотра, выкипит. Все верно. А все-таки, посмотрите на дерево: куда тянутся его листья? К солнцу, огню небесному! А куда тянутся корни дерева? Вглубь земли, в поисках влаги! Получается, что каждый листочек дерева — это лаборатория по соединению огня и воды! А древесина — это и есть то волшебное соединение, которое не смогли сотворить ни средневековые алхимики, ни современные технологии. Работа с деревом придает человеку силы, ведь с каждым движением резца мы соприкасаемся с концентрированной энергией солнца… Когда меня спрашивают, откуда у меня такое отношение к дереву, я вспоминаю отцовский дом, сосновый потолок, тонированный временем. В минуты покоя можно было бесконечно любоваться текстурой древесины, представлять все новые и новые образы из темных сучковатых точек, соединяя их с узорами бревенчатых же стен… Отец мой, Глеб Порфирьевич, был ближе к железкам, так как работал на комбайне, тем не менее он научил меня делать свистульки из ивовых прутьев. Как и все деревенские мужики мог смастерить для нас и деревянные саночки, и тележку. Манера его работы была немного топорной, но сами топорища были на загляденье. А в амбаре висели огромные гнутые дубовые полозья для саней, недоделанные. Они остались еще от деда Порфирия. Видимо, война помешала ему завершить дело… Деду не суждено было с проклятой вернуться. Мать, Алиса Павловна, была домохозяйкой, и всякий раз с особой тщательностью относилась ко всем моим поделкам, будь то скалка или еще какая немудреная деревяшка. Иногда мне приходилось переделывать свой же подарок, утирая ладонью горькие слезы… А еще у нас на улице жил дядя Миша. У него в сарае стоял токарный станок по дереву, возможно, привезенный из Германии трофей… Чтобы раскрутить маховик станка, надо было нажимать на педаль в виде длинной доски. Нам, пацанам, доставляло немалое удовольствие прыгать на этой доске-педали. Иногда он нас радовал своими поделками. Лопасти водяной мельницы на весеннем ручейке, медведи-кузнецы, выполняющие свою нехитрую работу под напором крутящихся лопастей — эти все чудеса были от дяди Миши Таланова. С первыми проталинами мы начинали играть в чижа. Мастерили сами из дощечки лопточку-биту и нехитрого чижа, выструганного из палочки перочинным ножом. Замечательная игра (у нас его называли «качени»), развивающая не только ловкость и координацию, но и тренировавшая способности к устному счету. Однажды дядя Миша вынес нам своего чижа. Для меня это было настоящим откровением. Четкие грани и цифры на гранях просто заворожили. С тех пор мы уже не могли себе позволить играть с прежним чижом. Первая скульптура у меня получилась уже после окончания института. Подарок жене на третью годовщину — «деревянную» свадьбу. Уж больно была затейлива коряга, найденная на берегу Волги, жаль было с ней расставаться. В щепке мореного дуба я увидел и образ змеи-искусительницы, и образ увальня-медведя. Нарост с выпавшим сучком — как пустой рукав. Вырезал на груди у медведя сердце — и подарок готов: «Отдал руку и сердце». Потом появились заказы от домашних: то ложку, то плошку… Судьба свела меня с молодыми художниками из Чувашии. С А.Г. Пешне мы устраивали их выставку в Ульяновске. Увидев мои поделки, (а среди них было два скульптора: Петр Пупин и Владислав Зотиков и методист научно-методического центра Валентина Ильина) предложили участвовать в семинарах для народных мастеров, что проводились у них. Как оказалось, во всей стране не было подобных семинаров как в Чебоксарах. Общение с такими мэтрами своего дела, как Федор Мадуров, Владимир Агеев, Александр Насекин, Юрий Матросов, конечно же, имели свой след. Навещал наши семинары с лекциями и искусствовед Алексей Трофимов. До сих пор в личной коллекции хранятся работы того времени, как камертоны. Нельзя не вспомнить и практику, полученную в Ульяновске в студии Александра Зинина, когда в масштабной интерьерной работе искали гармонию между линиями проекта и текстурой дерева. Именно тогда, после работы над большими плоскостями, начали появляться небольшие пластические формы, которые моя свояченица-архитектор назвала «осязательной скульптурой». Фестиваль «Поющее дерево» в Саранске, семинары по парковой скульптуре в санатории «Чувашия» подарили роскошь общения с настоящими мастерами «пилы и топора». Сандр Пикл, Николай Балтаев, Слава Эткер, Гера Фомиряков — каждый мастер со своей хитринкой. С каждым годом количество скульптур в этнокультурном парке «Сувар» вокруг санатория «Чувашия» пополняется новыми работами, их уже более сотни. А в Саранске, кроме мастеров из регионов Поволжья, компанию нам составляла целая артель резчиков из Подлесной Тавлы, мастера на все руки: и парковой скульптуры, и миниатюрных игрушек. Кажется, в этой деревне нет дома, где бы не мастерили различные игрушки. А основатель этого промысла Николай Мастин был среди членов жюри фестиваля. От таких манипуляций острая кромка резака тупится, и работа перестает приносить удовольствие. Кроме того, конечно же, острый инструмент может резать не только заготовку, но и пальчики. Чтобы не получить травму, нужно помнить несколько простых правил: никогда не держать пальцы впереди резака, не работать на себя, не влезать в чужую зону работы и следить за тем, чтобы в твою рабочую зону никто не проникал, не отвлекаться. Рабочая зона должна быть оборудована необходимыми приспособлениями, упором, зажимом… Своего идола при желании можно поморить. Морилку лучше использовать на водной основе, а перед началом окрашивания лучше смочить всю заготовку под струей воды, тогда морилка будет пропитываться более равномерно. Морилку можно сделать и самому, смешав акварельные краски. Оттенок можно выбрать любой, по нраву. После того как заготовка высохнет, можно попробовать ее немного пошлифовать мелкозернистой шкуркой. Тогда выступающие элементы станут немного светлее, чем углубления, а на неровностях резьбы появятся своеобразные прожилки. При желании можно повторить процесс морения. Для повторного морения лучше выбрать морилку другого цвета. От комбинации различных по тону и цвету морилок рельеф работы станет более выразительным. Для окончательной отделки изделия чаще всего используют лак. Достаточно протереть тонким слоем лака, но для этого есть и различные мастики. В домашних же условиях можно протереть заготовку даже растительным маслом, тогда следы тех, кто хочет потрогать ваш амулет, будут почти незаметны… Глянец толстого слоя лака не всегда подходит для интерьерных работ. Впрочем, это, как говорится, на любителя. Наши предки почитали дерево, поклонялись ему, в самые суровые зимние дни приносили ему подарки. Традиция поклонения дереву сохранилась и до нашего времени. Именно дерево является главным украшением самого волшебного праздника — Нового года! В разных местах украшают различные деревья, обычно это хвойные деревья: елка, сосна, пихта… Только не завидна судьба этих деревьев. После нескольких дней блистания мишурой и разноцветными гирляндами они неминуемо оказываются на свалке… А тем временем древесина елки прекрасный поделочный материал. В более северных регионах страны на Новый год наряжают ель. Скульптор, художник, публицист Виктор Глебович Егоров