О художнике

Игорь ПАНОВ

Родился в 1969 году. Закончил в 2001 году Художественный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина (г. Санкт-Петербург). Вступил в 2002 году в Союз художников России. Участник персональных и совместных выставок в Санкт-Петербурге, Тольятти, Москве, Н.Новгороде, Чебоксарах, Саратове, Париже (Франция), Вольфсбурге (Германия). Совершил ряд творческих поездок по Алтаю, Крыму, Кавказу, Уралу, Египту и Золотому Кольцу. В своем творчестве художник ориентируется на традиции русской реалистической школы живописи, стремясь передать в своих работах эмоциональное личное отношение к выбранной теме. Работы находятся в музеях и частных коллекциях России, Германии, Америки, Канады, Китая, Югославии, Японии, Южной Кореи, Франции, Австралии, Новой Зеландии и др. Лауреат Национальной премии в области современного изобразительного и декоративного искусства России «Русская галерея — ХХI век» за 2008 год в номинации «Открытие года» (номинация для молодых авторов). Живет и работает в городе Тольятти. --- Игорь Панов родился в 1969 г. Закончил в 2001 г. Художественный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина (г. Санкт-Петербург). Вступил в Союз художников России в 2002 г. Участник персональных и совместных выставок в Санкт-Петербурге, Тольятти, Москве, Н. Новгороде, Чебоксарах, Саратове, Париже (Франция), Вольфсбурге (Германия) и др. Совершил ряд творческих поездок по Алтаю, Крыму, Кавказу, Уралу, Египту и Золотому кольцу. В своем творчестве художник ориентируется на традиции русской реалистической школы живописи, стремясь передать в своих работах эмоциональное личное отношение к выбранной теме. Работы находятся в музеях и частных коллекциях России, Германии, Америки, Канады, Китая, Югославии, Японии, Южной Кореи, Франции, Австралии, Новой Зеландии и др. --- Знакомясь с живописными работами Игоря Панова, мы вновь убеждаемся в высоком содержательном потенциале реализма как особой формы познания жизни и утверждения ее непреходящих ценностей. На протяжении всего двадцатого столетия реализм позволял поддерживать в искусстве необходимую меру «человеческого измерения», с которым соотносили свои поиски в том числе приверженцы направлений, имеющих совершенно иной вектор исканий. В послевоенное время в отечественной станковой живописи оформилась особая, монументальная линия ее развития, которая не раз убедительно доказывала актуальность картины (в первую очередь тематической) в ту пору, когда ее возможности в плане адекватного отражения проблем современности порой ставились под сомнение. Пожалуй, Игорь Панов в своем творчестве продолжает то направление, которое связано с именами Ефрема Зверькова, Валентина Сидорова, Дмитрия Жилинского, Андрея Мыльникова. В своих работах они переводили внимательное изучение и достоверную передачу зримого мира на новый уровень, где автор, не поступаясь этой достоверностью, наде- ляет изображение качеством развернутой и емкой, как правило, немногословной пластической метафоры. Эта линия связана, в первую очередь, с акцентированием приема монументализации и поиском потаенных декоративных качеств, заключенных в самой натуре, которые позволяют художнику выстроить свою картину мира, его целостный содержательный образ, через который он доверительно делится с нами своими сокровенными чувствами и размышлениями. Быть может, не случайно столь важное место в сюжетных работах Игоря Панова принадлежит изображению природы, а точнее, пространства, в котором и которым живут его юные герои. Художник, кажется, сознательно высветляет палитру, избегая звучных цветовых акцентов или чересчур активных контрастов. Это позволяет воссоздать ощущение обширного пространства, наполненного светом и теплым летним воздухом, и одновременно сохранить ведущую роль четкого силуэтного рисунка, выделяющего фигуру на фоне неба, лесной чащи или широкой глади реки в час заката. Даже в мерности пауз между фигурами и в уплощенности пространства, усиливающей ощущение монументальности образа, ощутима вполне пластическая ясность и торжественная стать античных рельефов. Быть может, античность как золотое детство человечества находится для автора в неком резонансе с безмятежной порой детства, которая в каждом из нас оставляет самые светлые воспоминания. И свет этот в полотнах художника порой и в самом деле становится различимым, зримым. Он может быть ярким, интенсивным, как бы воплощающим в себе энергию, интенсивное переживание жизни в пору юности («Летние дни. Тарзанка») — или, напротив, мягким, приглушенным, словно флер времени, как в изображении мужчины и ребенка, которые любуются первым снегом. А в таких работах, как «Полеты перед сном», «Володя» или «Угомонилась» мастер показывает привычные жанровые сценки как столь необходимые остановки на большом пути человека не просто крупным планом, но будто через увеличительное стекло. Драматичность изменчивого и бурного потока бытия с его перипетиями и в самом деле оставлена за рамками мира образов Игоря Панова. В преходящем, сиюминутном он распознает незыблемое, устойчивое, повторяющееся в повседневной жизни и судьбе каждого из нас. Эта устойчивость исподволь выявляет себя в выраженной конструктивности композиционного строя, которой отмечены и пейзажи художника, уже не населенные ребятишками или взрослыми. Автор словно оставляет нас наедине с природой Жигулей, Алтая, Крыма, средней полосы России или зарубежных стран (будь то Италия или Египет) в полотнах, которые можно определить как пейзажи-картины. Игорь Панов сообщает каждому мотиву ощущение особой значительности, которая может быть и вполне явной, как в изображении уникальной жигулевской природы, и потаенной, будто ждущей своего выразительного воплощения под кистью чуткого мастера. Основные «слагаемые» горного или равнинного ландшафта как бы уравновешивают друг друга, что придает изображению природы то умиротворенность, камерность, то эпическое величие. Порой автор обобщает формы облаков, которые воспринимаются декоративным узорочьем, или показывает кроны деревьев цельными силуэтами. Тем самым произведение обретает необходимую меру условности, позволяющей приоткрыть в обыкновенном пейзажном мотиве скрытую структуру мироздания. Художник предпочитает четкое деление пространства на планы, которые порой, как например, в изображении древнего кургана на Волге или Жигулевских гор, показаны как ярусы, что возвышаются друг над другом плотными весомыми массами, и словно концентрируют в себе само понятие Вечности. Зримым свидетельством безвозвратно ушедшего прошлого остается созданное человеком, способное вместе с нерукотворной красотой природы пережить века, вновь и вновь получая отражение в зеркале искусства и выступая залогом неразрывной связи времен и поколений. В этом, пожалуй, и заключается основа той нравственной и эстетической программы, которой Игорь Панов неизменно следует в своем творчестве, обращенном к гармоничной цельности неразделимого бытия мира и живущего в нем человека.