О художнике

Фёдор Буравлёв

Сюрреализм как творческий метод, как поиск новых невиданных гибридных связей между привычными явлениями открывает бесконечную вариативность и наглядность своей поэтапной эволюции. Сюрреализм это не только стиль максимально эффектной творческой свободы, в нем ярко выражен соревновательный дух: метаморфозы образов ярко передают индивидуальность фантазии художника, поэтому крупных мастеров нетрудно различать и сравнивать, выясняя, кто раньше придумал тот или иной визуальный прием. В какой-то мере сюрреалисты соревнуются не только в степени эффектности подачи неожиданного образа, но и в самом замысле, призванном подарить зрителю невиданное впечатление. Об одном из таких художников хочется рассказать подробнее. Первое, что обращает на себя внимание во всех картинах Фёдора Буравлёва, это цельность замысла и юмор. Художник явно принадлежит к направлению тех сюрреалистов, образное выска- зывание которых осмысленно. Он придумывает свои сюжеты, оригинальных персонажей и изображает в каждом листе конкретную ситуацию, сценку, развлекающую зрителя. Юмор чаще всего заключается в наглядной подаче крылатого выражения или персонажах, чья функция до абсурда прямолинейна: например, птенцы с разинутыми кошельками вместо ртов. На формирование его творчества некоторое влияние оказали курсы авторской анимации Оксаны Черкасовой, поскольку основные черты рисованного видео, а именно экспрессивная динамика, ситуативные гэги и оригинальная фантастичность в немалой мере свойственны миру его картин. Движение в живописной графике Фёдора Буравлёва присутствует всегда: либо куда-то идут персонажи, либо движется сам пейзаж, изгибаясь волнами, как в картинах «Пешеходная лента», «Пейзаж-гамак». Мотив предполагаемого движения интерьера объединяет его картины из цикла «Плацкартный сюрреализм», в числе которых «Пахарь» и «Угловой плацкарт». Определенная романтика путешествия на поездах выражается в данном случае совершенно непривычным образом: удивительные изменения происходят не за окном вагона, а в самом внутреннем убранстве или действиях пассажиров. Художник также посвятил огромное количество картин метаморфозам железнодорожных рельс, изображая их то под прямым углом к пейзажу, то протянутыми из одного дачного домика к другому, то закольцовывая их над ландшафтом. Несомненно, рельсы выступают символом предопределенности жизненного пути, что добавляет фатализма в эти эффектные ироничные композиции. Извилистые шоссе, дороги, тропинки усиливают погружение зрителя в подробности изображенного пространства. Картина «Станция Ботаническая» имитирует пролет кинокамеры над персонажем, новаторски соединяя пространство позади и впереди него, за счет сдвоенной перспективы. Персонаж словно карабкается из одной картины в другую, однако это всего лишь головокружительное движение из той части перспективного построения в картине, которое обычно лишь подразумевается зрителем, находясь уже лишь в его воображении, за спиной смотрящего посетителя выставки, вне плоскости листа или холста. Любопытно стремление Буравлёва к созданию собственных сквозных персонажей, «фирменного бестиария», зоосада существ, переходящих из картины в картину и добавляющих узнаваемость стиля творчеству в целом. В основном это относится к гибридным животным, прежде всего к Слонатке, отражающей неповторимое сочетание слона и касатки, напоминающей в целом панду или мягкую игрушку. Слонатка, Носораптор, олени с электро-вилками вместо рогов составляют животный мир его картин, в то время как символические скульптуры и памятники выражают, вероятно, пародию на пласт пафоса из монументального отражения культурного слоя. Фёдор Буравлёв получил искусствоведческое образование, окончив его в 2012 г. на кафедре истории искусств Уральского федерального университета им. Б. Ельцина защитой диплома по исследованию особенностей стиля универсального художника Михаила Сажаева, наставничество которого определило вектор творческого развития Фёдора. Он по-прежнему остается под влиянием сажаевского сюрреализма в общих чертах и сохраняет некоторые усвоенные технические приемы. Кроме того, знатоки искусства Сажаева без труда обнаружат у его последователя Буравлёва общий подход к творчеству: отказ от изображения сцен насилия, драматических, депрессивных сюжетов. Стремление выразить в живописи загадочную, сказочную атмосферу возвращает искусству его первоначальную роль райского сада, очищенного бдительным творцом от сорняков страдания и бытовой повседневности. По словам Фёдора, в немалой степени его вдохновляет сюрреализм Яцека Йерки (JacekYerka). Художник не только развивает своеобразие фантазии по примеру значительных зарубежных современников, но и находит поддержку в общении с уральскими сюрреалистами — Львом Карнауховым и Константином Коробовым. Самостоятельно выработанные художественные приемы Фёдора Буравлёва усиливают неповторимость его персонажей, что свидетельствует о том, что его творчество интенсивно развивается, и самое интересное еще впереди.