О художнике

Виктор Тайдаков

Художественные критики всегда обращают внимание на особую роль света в работах Виктора Тайдакова. Его картины словно отражают и рассыпают лучи: так и тянет оглянуться, нет ли солнечного зайчика на противоположной стене? Однако все не так просто. Его палитра многокрасочна, но мудра и уравновешена. Его свет волшебен, но и неопровержимо достоверен. Просто, чтобы видеть его, надо иметь глаза художника и сердце, полное любви. Талант Виктора Тайдакова обнаружился в довольно раннем детстве, которое прошло в Сызрани. Семья художника перебралась туда из деревни Клявлино, где он родился в 1949 г. Способность к художественному видению мира у маленького Виктора раскрыла внимательная мама. Зоя Ивановна, профессиональный, выдающийся учитель, не только разглядела «непохожесть» сына, но и сумела поддержать в нем стремление выразить себя в художественном творчестве. Первая и очень важная для будущего художника «персональная выставка» состоялась именно дома. Способного мальчика отправили обучаться премудростям художественной техники в изостудии сызранского Дворца пионеров. Учили там хорошо: сразу после окончания средней школы Виктор смог устроиться на работу как художник по специальности. Уже потом юноша поступил в прославленное училище им. Савицкого в Пензе, где его становлением занимались такие известные мастера, как А.С. Шурчилов, Г.В. Жаков, директор училища Р.В. Анохина. А по- сле окончания училища отправился по распределению в Восточный Казахстан… Это был особый период жизни Виктора Тайдакова, оставивший на память о себе щемящие пейзажи и зарисовки природы и лиц Алтая. Он жадно работал, постепенно, шаг за шагом перенося на палитру живые краски природы этого края. Именно тогда его живопись обрела свои черты: смелую, отточенную цветовую палитру, спокойную радость бытия и тонкий живой нерв реальности, которые делают узнаваемым почерк этого мастера. Этот нерв остался в его работах и когда, уже в 1973 г., он вернулся в Сызрань, к степенным берегам Средней Волги. Он стал писать свой родной край, полным небесного света, с пульсирующей жилкой живой жизни, с церквями, кущами, речными водами и, конечно, людьми. …Одна из давних работ Виктора Тайдакова – «Наташа. Старая книга», где моделью послужила его, тогда совсем молоденькая, жена. Девушка погружена в изучение ветхой и, судя по следам многократного чтения, увлекательной книги. Ее склоненная фигура организует в пространстве ось незримой энергии, словно чтица изменяет окружающий мир, внося в него непререкаемый смысл того счастливого бытия, который известен детям и философам. Кажется, этот смысл приходит из старой книги, к которой обращено внимание девушки. Но нет: она сама, ее живое присутствие одухотворяют безмятежность окружающего ее пространства. Сам Виктор Илларионович как-то сказал в интервью местному телеканалу, что основная разница в его изображении природы и людей в том, что в природе он стремится запечатлеть сиюминутный миг радости, а в портрете – раскрыть внутреннюю сущность человеческого характера, увидеть глубину пережитого. Иными словами – увидеть его в свете времени, а не пространства, застать на личном пути из прошлого в будущее. Значит ли это, что в человеке свет сиюминутным не бывает? Виктор Тайдаков по-прежнему живет и работает в городе Сызрани, в окружении любящей семьи, дочерей, внуков. Уважаемый мастер, он и сам преподает юным художникам, но его личный творческий поиск продолжается. Тайдакову сегодняшнему подвластна различная техника – богатство масла, хрупкая тонкость акварели, экспрессия темперы. Это лишь средства, которыми он пишет моменты бытия. Пишет с метафизической тщательностью: этому мастеру не нужны фокусы, в его мире достаточно чудес. В последние годы Виктор Тайдаков совершенствуется в сложнейшей акварельной технике, добиваясь намного больше, чем принято ждать от акварели. Взгляните на его работы – в этой абсолютной цветопередаче, в праздничной игре снежных теней, в живой воде и радостных линиях ворочается в тающих снегах древнее, извечное бытие и неудержимо пробивается молодое движение жизни. Эти работы далеки от всякой декоративности, они правдивы до промокших ботинок и застывших на холоде рук, в них дышит пленэр! Его правда – во внутренних, рождаемых светом реверберациях, которые делают двумерное пространство объемным и живым. Реверберации, подобные тем, что порождены хорошей музыкой: это не только физика, это еще и искусство.