О художнике

Игорь Ермолаев

Игорь Ермолаев художник достаточно молодой. Он родился в 1964 году, по окончании средней школы учился в Московском государственном педагогическом институте им. В.И. Ленина. Свою выставочную деятельность начал еще будучи студентом. Является членом Московского отделения Союза художников России, его работы хранятся во многих частных собраниях в России, Нидерландах, Бельгии. Мы встретились с ним в его мастерской и в интервью с ним попытались изложить особо значимые моменты в его творчестве. экспрессионисты, в особенности Оскар Кокошка. Ознакомившись с их творчеством, я пришел к пониманию таких художников, как Н. Врубель, П. Брейгель. Именно их искусство заставило меня качественно по-другому оценивать собственное изображение. Выставка псковской и новгородской иконы, проходившая в Москве в 1988 году, послужила поворотным моментом в моем творчестве. Я вдруг осознал, как художники изображают то, что не входит в их личный опыт, опыт сакрального изображения, и то каким образом этому придается соответствующая форма. – В какой же момент у Вас стала складываться форма именно Вашего изображения? – Это произошло тогда, когда я начал заниматься московским пейзажем. Московский пейзаж был настолько для меня привлекателен, что мне хотелось просто засвидетельствовать перед людьми факт его существования. Изображение деталей пейзажа – машины, стены дома, фигурки людей, деревья – подтолкнуло меня к изысканию формы изображения этих предметов. Пейзаж для меня должен был быть узнаваем, чего я добивался в процессе работы, и в то же время изображение приобретало качество «свидетельства о свидетельстве», т. е. в работе оставался некий зазор между тобой – автором и твоим изображением: автор становился зрителем и художником одновременно. То есть при изображении предметов я обращался к своей памяти и руководствовался переживанием по поводу видимого мной предмета, которое должно было войти в смысловое прошлое. В процессе работы сама работа становилась для меня интереснее и раскрывались качества, содержавшиеся там в ее потенции. – Большинство работ раннего периода Вашего творчества выполнено в технике масла, что же заставило Вас обратиться к воплощению своих замыслов в графических техниках, в особенности в технике пастели? – Это имеет своего рода предысторию. Лет двадцать назад мне попалась популярная книга, в которой рассказывалось о механизме зрительного восприятия. В ней был употреблен термин «чувство глаза». То есть зрительное восприятие, не являющееся таким же сильным, как слуховое или осязательное, также имеет чрезвычайно мощное воздействие на мозг человека. Здесь как пример можно вспомнить древнегреческий театр, куда зрители приходили по многу раз смотреть одну и ту же трагедию. Они прекрасно знали сюжет, но приходили для того, чтобы получить определенные эмоции, вновь пережить катарсис от увиденного, чтобы посредством сочувствия и сопереживания увиденному очиститься от страстей. Вероятно, восприятие человеком изображения устроено сходным образом. Масляная живопись, конечно, обладает большими пластическими возможностями, но весьма трудоемка, да и от глаза зрителя требует большего напряжения. Пастель – легкий материал. Кроме того, пастель – легкий материал с грандиозными возможностями и реальными тактильными ощущениями. При работе пастелью художник получает удовольствие от процесса, сходные с ощущениями тактильными, вкусовыми (например, от вкусной еды), обонятельными (при приятном запахе). Именно пастель заставляет глаз зрителя работать в полную силу. А если пастель не получается, ее можно выбросить и не жалеть об этом. должно характеризовать его форму. Однажды мне снился сон, в котором я иду вдоль невысокого забора, когда тот заканчивается, то вижу ослепительный свет-полдень. И тут я прихожу к пониманию того, что кроме нашего света есть еще ослепительный свет, несообразимый нашим способностям, поэтому я не изображаю свет и тень. В работе «В какой-то Новый год» я долго добивался идеальной формы изображения вилки, руководствуясь именно «чувством глаза» сродни ощущениям повара при приготовлении блюда. Повар руководствуется субъективным ощущением «вкусно-невкусно», у него в распоряжении имеются тактильные ощущения, зрение, а на завершающем этапе работы – вкус. Я руководствуюсь субъективным ощущением, не позволяющим мне оставить работу над изображением до полного выяснения идеальной формы.