О художнике

Лев Карнаухов

Во все времена изобразительное искусство транслировало определенную систему ценностей эпохи. Изначально религиозное, затем светское, набирало оно с каждым веком все более широкий спектр отображения культурных кодов своего времени, выполняя задачи самые разнообразные, от просвещения до пропаганды, от идиллических пейзажей до остросоциальных сюжетов о неравенстве и борьбе. Отечественных художников второй половины ХХ века принято разграничивать на соцреалистов и нонконформистов. Одни решали идеологические задачи, опираясь на академическую традицию, вторые бросали вызов обывательской эстетике, выбирая нарочито протестные темы, сюжеты и приемы исполнения, черпая вдохновение то в русском авангарде, то в примитивизме, фовизме и прочих не поощряемых советской вла- стью направлениях. Однако внутренняя свобода творчества явление редкое и проявляет себя вне стандартов. Нашего современника Льва Михайловича Карнаухова, родившегося 7 июня 1945 г. и творящего с самого детства и по сей день, трудно причислить к одному из обозначенных лагерей советского и постсоветского искусства: всегда чуждый официальных заказов, погони за востребованными клише массовой художественной культуры, не искавший репутации запрещенного вольнодумца, он в то же время оставался верен традиционной живописной манере наглядного отображения форм маслом по холсту, без влияния свойственных авангардистам стилистик плоскостного орнаментального дробления или намеренно грубого, имитирующего детскую непосредственность, упрощения. Понимание роли картины как окна в преображенное искусством пространство свойственно Льву Карнаухову в полной мере. Он стремится создать на холсте образ мира, очищенный от будничных деталей реальности и преображающий все накопленные впечатления в некий синтетический зримый образ по- этической мечты. Изображаемое пространство внятно отражает замысел художника — в каждом конкретном случае, от заснеженной аллеи до космической бездны с теряющимися во мраке шаровидными очертаниями небесных тел, картина становится оазисом персональной авторской реальности. Его работы качественно отличаются от так называемой «интерьерной живописи», широко распространенной в современном искусстве, потому что несут нечто большее, чем декоративный набор цветовых пятен. Взаимодействие между интерьером и пространством картины не предусмотрено, несомненно, это классический подход к живописи, когда произведение художника не только окно в мир, но и самодостаточный образ изображенного мира, поэтому для созерцания не важно, где это творение размещается — в музее, торговом центре, офисе или квартире. Содержание, подобно полотнам прежних эпох, в полной мере не может открыться при случайном беглом взгляде, однако и в концептуальную крайность символизма живописец не впадает, памятуя о том, что творит в жанре визуальном, а не умозрительном. Символические персонажи, конечно, присутствуют в тех картинах, где художник по-своему интерпретирует распространенные библейские или мифологические сюжеты, но, по его словам, иллюстративности он всегда в картинах избегал. Человеческое тело отображается в его живописи в качестве элемента символического, художник не гонится за академической отточенностью скелетно-мышечного каркаса, акцентируя внимание зрителя прежде всего на движении или статичном взаимодействии силуэта с пейзажем. Более того, в некоторых картинах тела превращены в пейзаж, выражая антропоморфизм мифологического сознания. Художник не чужд пейзажей земной природы, в его исполнении всем привычные аллеи или стебельки травы открываются зрителям через призму авторского лирического переживания. Его картины убедительно передают ощущение присутствия зрителя в пейзаже, однако это не натурные зарисовки, а собирательный образ природы. Каждая деталь работает на раскрытие настроения, создавая возвышенную поэзию визуального спектакля, в котором чувствуется неуловимый переход от примелькавшихся отечественных ландшафтов к загадке природы. Более полувека творческой биографии утвердили в живописи Л. Карнаухова совершенно особую стилистику воображаемых пейзажей, инопланетных панорам и параллельных реальностей, сформированную исключительно благодаря самобытной фантазии автора. По словам художника, он избегает любых влияний: «Если моя картина похожа на чью-нибудь другую, значит, я где-то ошибся, и все нужно переделать». Названия его картин не многословны. Текстовая расшифровка изображенных деталей, свойственная приверженцам концептуального метода в современном искусстве, с точки зрения художника, отвлекает зрителя от изначальной задачи — рассматривания картины. Разнообразие воплощенных образов, от панорам неизведанных миров до мифологии, от НЛО в земных пейзажах до причудливых выдуманных городов, объединяет одно — кинематографичный подход, воплощаемый средствами классической живописи. Картины лишены плоской декоративности, внимание зрителя вовлекается в глубины изображаемого пространства, где чаще всего много воздуха и происходит некий динамический процесс. Каждый сюжет живописец стремится подать в разном колористическом решении, палитра некоторых картин доходит до сочетания всего лишь двух цветов. Стремление выразить невиданные образы приводит к неподражаемым стилистическим приемам его индивидуальной манеры, в результате чего не только рождаются необычные картины, но и наглядным образом формируется эволюция современного отечественного сюрреализма, в котором творчество Карнаухова ведет пусть и не самую влиятельную, но заметную и уникальную линию. Ф.М. Буравлёв, искусствовед