О художнике

Александр Аросев-Каширин

Двойная фамилия художника хранит память о плеяде великих актеров российской театральной сцены: отец Саши — народный артист РСФСР Борис Каширин, мама — заслуженная артистка РСФСР Елена Аросева. Родился Александр в январе 1961 года. Детское сознание Саши формировалось в «закулисье» Омского государственного академического театра драмы в потоке репетиций и праздниках премьер. Художественные впечатления юного дарования впоследствии станут основным творческим приемом в изображении персонажей «человеческой комедии», из числа которых он будет создавать (рисовать) свою великолепную театральную труппу, быть в ней и сценаристом, и режиссером сюжетно-мимических сцен в жанре кабаре на «зеркале сцены» белого листа. Началом осмысленной профессиональной художественной и выставочной деятельности Александра можно считать 2013 год. Он прекращает работу в медицине и с наивной смелостью посвящает себя созданию собственного оригинального почерка в традиционном, полностью изученном, имеющем огромную классическую учебную базу жанре графического рисунка. Для Александра белые листы бумаги 30×42 см, на которых создавались первые профессиональные выставочные работы, со временем выросли до картонов и холстов гигант- ских размеров 150×200 см в соответствии с художественными задачами и масштабами личного высказывания. В коллекции художника более 200 авторских работ, многие из которых обрели свое достойное место в частных коллекциях в России и за рубежом. На сегодняшний день Александр является победителем и призером многочисленных профессиональных конкурсов графики, членом Союза художников России (2017 год), его полотна узнаваемы на любых выставках, а стиль романтического символизма, в котором работает автор, всегда находит отклик в сердцах современных зрителей. Научные достижения XXI века в области ядерной физики, квантовой механики и космонавтики могут оказаться всего лишь детскими знаниями перед лицом Всевышнего, изображенного на картине «Сказочник» талантливым рисовальщиком, мыслителем и философом Александром Аросевым-Кашириным. Три космонавта на неизвестной планете встречают мудрого старца, в масштабе превосходящего их по размеру более чем в 10 раз. Художник рисует образ вечного интеллигента в очках, с модным хвостиком волос на затылке, склоненного над книгой исторических судеб, скромно, без лишнего пафоса восседающего на табурете, напоминающем нам элемент дешевого кухонного гарнитура. Вокруг летают эльфы — мысли, ближайшая планета видна без телескопических приборов, все это свидетельствует о глобальном мировоззрении великого старца. В этом сюжете мне видится идентичность интеллектуально-психологического образа художника с образом героя картины «Сказочник»: мудрого в своем абстрагировании от мелких забот бытия, духовного провидца смысла существования человечества и очень добродушно-юмористического в понимании трагикомедии «маленького человека», одиноко противостоящего силам зла и несправедливости. Заслуживает уважения аналитическая способность автора дифференцировать и осмыслять события во вневременном пространстве философской притчи, представлять на холсте/картоне клоунские шутовские сценки — фарсы, используя метафорический прием пробуждения основной ассоциативной памяти зри- тельской аудитории, вызывая эмоциональное сопереживание и когнитивный резонанс («Кукловоды», «Шуты Балакиревы»). Программной и значительной мне видится работа Александра, посвященная великому испанскому художнику Франсиско Гойе, которая дает нам ключ к пониманию автором нравственной роли художника как объективного летописца исторического состояния общества («Гойя»). Образ Гойи возникает на картине из темноты столетий в момент философского раздумья. Чтобы лучше видеть свои штрихи на плоскости холста, художник расположил на внешней стороне тульи широкополой шляпы остатки горящих оплывших свечей, которые дают блики света, образно символизируя утрату романтических и божественных иллюзий. Скуластое суровое лицо с тонкой линией сжатых губ венчает взор, обращенный в неведомые дали тайников человеческой души. В картине два равнозначных центра — это лицо и рука художника, которая лишена придворной красивости. Старческая, пронизанная сетью воспаленных вен, узловатая в суставах, рука мастера держит трость кисти, выходящую далеко за рамки картины — в бесконечность. Работа «Гойя» — грандиозное попадание и творческая удача в раскрытии художественного образа. На базе филигранного владения техникой рисунка Александр, охваченный творческой страстью воплощения, как Пушкин, не задумывается над движением грифеля: «И пальцы просятся к перу, перо к бумаге, минута — и стихи свободно потекут!» «На большом холсте (картоне, бумаге) мне легче дышать», — говорит художник. Трудно поверить, но, по словам автора, весь арсенал художественных средств сосредоточен на кончике грифеля простого карандаша! Художник легко справляется с масштабом многофигурной композиции на гигантских форматах картины, учитывая при этом особые графические соотношения пространства объектов к фону плоскости. Он использует инверсивный прием нанесения карандашного рисунка черным по белому и белым по темному с применением акцентированных световых бликов, полученных с помощью идеального белого цвета акриловой краски. Глубинные знания художественной анатомии позволяют Александру быть точным в изображении мышечных волокон и суставов, мимических морщин людей старшего возраста в определенных эмоциональных состояниях и, наконец, точно передавать смысл физических движений персонажей в театральных мизансценах и даже в танцах. Художник мастерски владеет передачей хроматических тонов и оттенков серого графита, творчески применяет приемы светотени, отсвета — рефлекса, фактурной штриховки, достигая иллюзорной осязаемости фигур и предметов. Он эффектно использует готовые листы тонированного картона, создавая на определенном тоне целую серию картин: «цвет настроения синий», или зеленый, или красный, а возможно, и черный. В произведениях больших размеров автор сам создает нужный тон настроения. После просмотра многих полотен создается впечатление, что перед нами настенная фреска или барельеф архитектурного фриза, а порой и эскиз модельной отливки из бронзы для храмового декоративного искусства. И здесь просится ввести в повествование не совсем привычный, но, по сути, определяющий искусствоведческий термин — «монументальная графика». Литературная часть названий картин автора в моем понимании сравнима с эзоповым языком. Названия скорее дезавуируют сущность происходящего, вывешивая нейтральный флаг романтического символизма. Художник рисует белую ворону на темном фоне многоэтажных джунглей небоскребов, как бы отделяя непохожесть своего восприятия от норм закомплексованного общества, погрязшего в потоках дождя обыденности и пронизанного молниями противоречий («Белая ворона»). Все душевно живое сосредоточено в образе пса на первом плане и не совместимо с черными силуэтами громады зданий второго плана картины, которая хоть и называется «Рассвет», но формально исполнена в театральной технике контрсвета, подчеркивающего зловещий абрис зданий на светлом фоне. Свою следующую картину, в которой художник раскрывает бесконечный круговорот людских судеб, автор символично называет «Марафон». На картоне огромных размеров (200×170 см) мы видим массу примитивных человеческих особей, полностью заполонивших пространство картины и застывших под взглядом художника в конвульсивных движениях ритма дискотеки, называемой на современном сленге тусовкой. Лишь одна пара из тысячи, расположенная в нижнем углу картины (ближе к зрителям), отмечена букетиком ландышей, несущих свежий аромат духовности отношений. На другом полотне изображено толстое прозрачное стекло, отделяющее гламурный мир небоскребов от зрительского любопытства. Автор называет картину «Жаркий вечер». В названии опять загадка. Лучи заходящего солнца действительно прячутся за силуэтами зданий элитной городской застройки. Но внимательный зритель замечает на витринном стекле отверстие от пулевого выстрела с характерными расходящимися от центра трещинами! Стекло пробито! Чистый воздух, наполненный свободным полетом сверкающих стрекоз, должен проникнуть в замкнутое пространство. Позиция автора очевидна! Александр манифестирует свои философско-этические взгляды на смысл существования личности в отведенный ей для жизни период времени. Художник визуально предлагает зрителю вариативные возможности экзистенциального выбора духовного пути. На картине “Gothic” в прямоугольнике черного листа в зеркальном отражении представлены два профиля одного и того же человека, имеющие как общие, так и индивидуальные черты психологического портрета. На ушах одного — летящий эльф, символ поэзии. У другого в ушную мочку продеты цепочки с католическими крестами. Два пути под одной ветвью виноградной лозы — жизни. Тема ответственности за свой выбор звучит на картине «Молитва»: человек в исступлении молится при свечах. Другой сюжет повествует о крайнем напряжении человека, в состоянии эзотерической медитации стоящего на вершине скалы и обращающегося к небесным силам («Тучи»). Одной из знаковых работ является диптих «Очередь». Мы все участники неумолимого шествия к моменту невозврата, но счастье наслаждения годами дарованной жизни преобладает в философии нашего общества. Удивительные психоло- гические образы «шествующих по жизни» персонажей запечатлены Александром посредством фигуративных типажей, разнообразия ракурсов, мизансцен физических действий, мимических взаимоотношений и еще многих неуловимых нюансов, говорящих о подлинном мастерстве автора. Одной из главных философских проблем человечества, затронутых автором, является неотвратимость окончания жизненного пути. Тесная духовная связь Александра со своей мамой Еленой Александровной Аросевой присутствовала на протяжении всей ее земной жизни. На картине «Зимняя аллея. Мама» склоненные ветви деревьев образуют свод — тоннель над дорогой, уходящей вдаль. Женская фигурка, оставив на скамейке недочитанную книгу, движется по направлению к светлому окну «перехода» в другую реальность. И, конечно, как художник-символист, Александр хочет мистически представить судьбу земной цивилизации после гипотетической космической катастрофы. В триптихе «Жизнь после…» автор, используя тонированные красные картоны (150×100 см), моделирует эзотерические сюжеты наиболее вероятного поведения немногочисленных выживших представителей интеллектуального мира в первобытных условиях дикой природы. Суть метафоры — мы вечные странники в суровых законах энтропии космических преобразований. В противовес суровой действительности Саша рисует свой идеальный утопический мир красоты и радостных впечатлений. Вершина детского счастья — это раздача мороженого на одноименной картине («Раздача мороженого»). Забавны многочисленные сценки площадного театра буффонады для детей («Шляпники») и, конечно, с подтекстом для взрослых (“Game over”). Художник тонко чувствует специфику костюмированных площадных представлений, которые нарушают монотонность жизни и дарят праздник самим моментом появления актеров в экстравагантных одеждах. Танцевальная стихия ритмизованных движений точно и выверенно отмечена на картинах Александра: «Танец дерви- шей» — сакральный медитативный ритуал для достижения трансового состояния; «Цыганский танец» — мистический танец группы цыган, у солистки волосы обретают сходство с горгоной Медузой; «Хари Кришна. Идущие за солнцем» — ритуальный танец-шествие кришнаитов, выполненный в жанре театра теней, и на многих других полотнах этого направления. Сценарная тяга художника к созданию иных вариантов продолжений сказочных притч воплотилась в серию картин «Запретные сказки» («Вендетта», «Буратино»). Важной работой этого направления мне представляется картина «Оранжевое лето» (170×200 см). Поле, усеянное одуванчиками, наполнено свободным полетом семян-парашютиков и вызывает восторг у детей, которые вместе с бабушкой эмоционально парят в пространстве картины, радуясь прелести левитации. Для художника метафизический полет — это философский отрыв от бренности бытия, свобода в чистом эзотерическом виде. На картине «Синее настроение. Сны» обнаженные красивые тела людей в сонном состоянии возносятся над коробками небоскребов. Герой картины «Маленький принц» легко перемещается по разным планетам, знакомясь с надуманными правилами поведения членов общества, оставаясь верным своей справедливой и поэтической душе романтика. Конец благоприятного иллюзорного настроения прописан Александром на монументальном холсте «Куда уехал цирк». Понурая вереница кибиток, сопровождаемая усталыми актерами, хоть и силачами, уходит в туман непогоды, в дождь. И тогда мы ищем духовные силы в истории прошлого, оглядываемся на великих деятелей мирового искусства, оставивших свои послания для нашего времени и далекого будущего, на века запечатлевших в своих произведениях кредо гуманизма и примеры прекрасного. На картине Александра «Да Винчи» мы видим старого, но еще крепкого атлета с развевающимися бородой и клоками седых волос в момент, когда он, преодолев земное притяжение, отрывается от земли, надеясь на мощь крыльев, надетых на руки и символизирующих силу человеческого разума. Герои многих картин Александра — люди старшего поколения, на лицах которых глубокими морщинами отпечатались жизненный опыт, сила мудрости, радость побед и тяжесть страданий. Художник обобщает черты великих старцев до уровня былинных героев, выразив их в масштабных работах «Хлебный Дед», «Дед Время», «Солнечный Дед». Как прекрасен момент возвращения в наш реальный, хотя и сложный мир, представленный на картине «Белые ночи»! Набережная Санкт-Петербурга, вдали видна Адмиралтейская игла. Молодые и стройные девчонки — грации в балетных пуантах разминаются в танцевальных упражнениях, опираясь на гранитный парапет как на символ вечности великого искусства. Подводя итоги аналитической статьи-исследования, хочу сказать: в лице художника Александра Аросева-Каширина мы имеем уникальный пример продолжателя классических традиций жанра графического рисунка. Масштабная величина полотен художника коррелируется с глобальностью визуальных образов, с новым уровнем выставочного взаимодействия автора с современным зрителем в пространствах больших залов музейных галерей. Творческий метод Александра Аросева-Каширина отражает актуальные проблемы XXI века средствами классического жанра графического рисунка в стилистике притчи романтического символизма, который создает особый уровень интеллектуального осмысления связи веков мирового искусства с пониманием злободневности современных вопросов бытия. Пожелаем художнику успеха и широкого признания в среде художественной общественности, критиков и коллег-художников!