О художнике

Бадри Шенгелия

Отрадно прибавленье каждого нового имени к славному семейству наших художников, и вот еще одно – петербургский художник Бадри Шенгелия, родился в 1965 г. в Грузии. Две его персональные выставки, прошедшие в Петербурге, сразу оставили зарубку в памяти зрителя вызывающим разнообразием своих живописных высказываний. Каждая работа напряжена чувствами автора, который, похоже, совершенно не заботится о стиле или благопристойно – вкусовой «упаковке», явив пример экспрессивного, безоглядно личностного выражения внутреннего порыва. Первое знакомство с этим интересным автором произошло в выставочном зале на Елагином острове. Встреча была как-то по-домашнему интимна, тем более, что автор даже имя свое постарался не обнародовать, и притом сказался «не умеющим рисовать». Потому мне пришлось буклет к его выставке озаглавить «Мастер оскалившейся обезьяны», как обычно, по главной работе, обозначают анонимных «примитивов» раннего Возрождения. В этом художнике тоже есть многое от примитивов. Они существовали задолго до образования Академии, и наш художник «академий не кончал». Но зато, чтобы обрести себя, ему не пришлось «разучиваться», как очень многим творческим личностям, имеющим «диплом». Начал он говорить на языке живописи сравнительно поздно, когда дочка подарила ему на Рождество набор красок и кистей. У меня есть подобный пример. Катя Медведе- ва – хорошая моя знакомая, ныне знаменитая художница, у которой недавно была персональная выставка в Государственном Русском музее. Она начала свой ослепительный путь в живописи как бы случайно и в солидном возрасте. Теперь ее работы во многих музеях и, в частности, в музее наивов в Москве. Да, там есть такой музей, а в Петербурге нет, и не слыхать, чтобы кто-то о том заботился, и это ужасно. Сколько талантов «не отмечено», скольких радостей лишены жители «культурной столицы»! И работы Бадри тоже вполне достойны, чтобы быть в таком музее. Вторая выставка «P.S.» произошла в Голубой гостиной в здании выставочного центра Союза художников. Я знаю это место как площадку для экспериментов еще со времен керамических выставок «Одна композиция». Выставка Бадри тоже похожа на эксперимент среди профессионально выверенных красот. Работы его не просто реакция на виденное, а «сочинение» с сюжетом в основе. Форма представления этого сюжета пережита автором как исключительное событие, поэтому всегда индивидуальна, не являясь стилеобразующей. А так как множество идей и впечатлений вдохновляют художника, то и произведения его представляют множество самых разных откликов. Порой художник обозначает свои чувства-идеи знаковыми композициями. Мадонна – одна из заметных работ этого рода (можно вспомнить о древних фресках в грузинских храмах), совсем другая, ультрасовременная абстракция с буквами, адресует к авангардизму. И тут же юмористическая струя – собака в цветах, учитель и ученик. Вот «грустные клоуны», что говорят о мелодраматических переживаниях, а две красавицы, склонившиеся навстречу друг другу, напоминают о декоративной традиции. И все решения – разные. Некогда великий сюрреалист Одилон Редон сказал, что ему не интересен художник, который уже нашел свою манеру. Похоже, Бадри это не грозит, ибо его манера – в отсутствии таковой. Поистине он художник семи воскресений в неделю.