О художнике

Фома Тутуров

Современный художник Фома Тутуров еще до написания своих уникальных картин приобрел художественное образование. Автор работает в нескольких направлениях живописи, основными из которых являются неосюрреализм и постэкспрессионизм, часто смешивая их в одно целое. Каждая из картин данного автора не- сет определенную эмоциональную и психологическую нагрузку. В своем творчестве он обращается к бессознательным образам и видениям. В отличие от многих сюрреалистов, картины Фомы Тутурова почти никогда не теряют своей «предметности»: они не растекаются, не превращаются в собственные тени. Однако получаемое необычное сочетание предметов удивляет зрителей и побуждает к размышлениям. Картины художника зачастую напоминают головоломки, разгадать которые полностью невозможно. Невозмутимость стиля только усугубляет удивление и погружает зрителя в некое поэтическое оцепенение, вызванное таинственностью вещей. Автор стремится выразить неоднозначность нашей эпохи, используя фантасмагорические формы. Также художник выражает бунт против повседневности, без оглядки на эстетику формы. Картины автора делает уникальными тот факт, что они все без исключения наполнены отборными сюрреалистическими фантазиями. Кажущиеся на первый взгляд непроработанными, образы берут свое начало у экспрессионистов, которые ставили своей целью не столько демонстрацию окружающего мира, сколько выражение порождаемых этой действительностью в художнике эмоциональных волнений – при помощи, в первую очередь, упрощений, а также под Сквозь призму сочетания цветов на полотнах Фомы Тутурова можно проследить особое видение мира этим автором. Благодаря дополнительному опыту работы дизайнером художник умеет отлично подбирать и сочетать цвета, а такое проявление эстетического цветового вкуса очень важно для современных художников. Ведь, как писал Ван Гог, «Цвет сам по себе – напряженный, выражающий какое-либо движение пылающего чувства, создает мистическое впечатление»1. От сюрреалистов Фома Тутуров собрал стремление к иррациональному восприятию и революции сознания. С помощью картин автор пытается показать нам свое подсознание. Хотелось бы отметить, что Фома Тутуров обладает необычайной способностью воспроизведения бытия мира и подсознательных образов. В этой связи творчество данного художника представляет особый интерес для зрителя. --- Бесконечность времени, эра, эпоха, поколение — все это единицы измерения высшего космологического процесса. Никто не может точно утверждать, рациональное это явление или стремящееся к полной хаотичности, но, выступая поверх привычных человеку мотивов и понятий, может служить хорошим примером к пониманию над-реализма по его отношению к наблюдаемой реальности. Под «над-реализмом» здесь имеется ввиду сюрреалистическое направление в мировом искусстве. Настроение каждой эпохи заслуживает быть запечатленным в живописных картинах его художников, даже если это инновационно-цифровое начало третьего тысячелетия. Принимая во внимание одинаковость метода его подачи, легко провести сравнения, которые были бы неоднозначными, проводись это исследование между работами художника-живописца и, например, фотографа. Нанесение краски вручную позволяет проследить нить преемственности и раскрыть суть посыла художника, выступающего в равном выразительном поле со своими предшественниками. Известно, что даже сюрреалисты не слишком сильно отошли от традиционных средств плоскостного изображения своих крайне нестандартных идей и аллюзий для представления публике. А мнение художника об окружающей его действительности нам интересно не столько своей реалистичностью, но иногда и полной противоположностью реальности, в зависимости от того, насколько много ему удалось выразить контрастных желаний, новых метафор и насколько сильна в нем страсть к противоречиям на конкретном жизненном пути. Фома Тутуров — один из активных художников-сюрреалистов, живущих и творящих в наши дни, хорошо подходит под эту концепцию. Можно заметить, что картины его просты, но простота эта странна, кажется, что их автор совсем не пытается удивить зрителя, напугать или иным известным сюрреалистическим способом выдернуть из реальности, а всего лишь желает прорубить окно в иное измерение, которое можно наблюдать в пространстве габаритов картин, этот прием действительно работает, то тут, то там скрывая артефакты и сочетания, от которых становиться «не по себе». При более подробном анализе работ Фомы Тутурова возникает естественная двусмысленность, что есть реальность, а где вымысел, хотя, для определения идеи автора, больше подходит условное разделение на потусторонний и посюсторонний мир. Такое толкование упрощает сложность понимания символики и минимизирует процент ошибочных суждений. Сужение круга поисков в данном вопросе может привести также к двум противоположностям, рассматривая картину независимо от художника или признавая правомерной частью его существования. При заявленной автономности художественного произведения имеет значение лишь изображение в плоскости, получившееся в результате случившихся соприкосновений кончика кисти, двигающейся в объемном пространстве. С другой позиции, признавая живописный предмет одним из узнаваемых атрибутов автора, таким, как, например, его парадно-выходная форма одежды, мы имеем преобладание значения авторства над содержанием. Для более точного анализа попробуем отбросить авторство и воспользоваться первым способом. В отличие от мастеров кисти прошлого, сегодня искусствоведы и художники обладают знаниями о том, как со временем изменяется красочный слой, как пожухает и изменяет свой цвет краска за многие годы. Поэтому чрезмерно насыщенные и яркие цвета в палитре не вызывают лишних вопросов и предположений, как это было во времена Гогена, а подразумеваются в качестве необходимых поправок. Но это не может объяснить в данном случае еще и использование только стандартного цвета красок на полотне, как если бы художник крайне нежелательно относился к их смешению между собой. Простота композиции, со строго центральным расположением фокуса, оставляет путь к поиску заложенной идеи автора в сюжете самой картины, часто мифологизированным и нарочито незавершенным, оставляя возможность зрителю додумывать сюрреалистический мир за пределами рамок его проекции на холст. Предоставленные изображения этого мира, или, можно сказать, — миров, подкупают своей дружелюбностью и красочностью, но, по всей видимости, составляют некие исключения в этих измерениях, заставляя человека чувствовать себя жертвой в подсознательно обнаруженных им законах и правилах сюжета, отнюдь не лежащих на поверхности, по своей сути — инфернальных. Это эфемерные пространства, где могло бы находиться сознание, странствующее без телесных покровов, но никак не пригодные для, например, колонизации, будь такая возможна. Нетривиальность этих визуальных аномалий как бы нарочно умеренна, не бросается в глаза, но наоборот, подводит к мысли, что данный художник сам не проводит границы между иллюзорным и существующим, и, вполне возможно, совершенно без умысла когда-нибудь попробует выставлять свои картины вместе с пейзажистами, пишущими с натуры. Однако пока этого не произошло, можно только догадываться о таком подтексте творчества Фомы Тутурова. Со времен канонического сюрреализма этот стиль обрел свое применение во многих областях дизайна и рекламы, преобразовавшись в неосюрреализм, которому сейчас более подошло бы название «медиасюрреализм», он вжился в привычные всем образы, его эпатаж предсказуем, искажение обыденного привычно и узнаваемо, однако это проникновение в реальность ничуть не умаляет достижений сюрреального искусства, более того, позволяет воздействовать на зрителя не с помощью отрицания действительности, а неким подсознательным, более изощренным методом. Возвращаясь к рассмотрению работ Фомы Тутурова, стоит отметить его стремление к особой философии образа, в том числе отсутствие композиционной динамики, последнее отсылает к завершенности действия, приводящее исследование к важнейшей части реальности — времени, с позиции автора показанное неоднородным и застывшим, как если бы речь шла о математической формуле или алхимическом рецепте, несопоставимых с конкретным событием или датой. Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что автор определенно является представителем посюстороннего мира, открытым только остается вопрос, в какой системе отсчета и относительно какой системы координат.