О художнике

Александр Лобанов

изображенное, словно указывая реципиенту единственно верную трактовку своих произведений. Однако, оторвавшись от своих создателей, полотна наивных живописцев начинают вызывать парадоксальные ассоциации и противоречивые эмоции, излучать странные, порою совершенно неожиданные смыслы. Случайность это или же закономерность – вопрос открытый. Возможно, подобный феномен опосредованно связан с маргинальностью мышления наивных художников, с их необычным, а порою и неадекватным взглядом на жизнь. Отклонения от общепринятой нормы, казалось бы, помогают аутсайдеру творить. Творчество для них это в первую очередь – возврат к своей детской мечте, попытка переломить не слишком удачную, омраченную болезнью судьбу. Вместе с тем не стоит забывать, что многие пациенты психиатрических клиник занимаются творчеством, но настоящие произведения искусства встречаются у них так же редко, как у здоровых. Талант напрямую не связан с душевной болезнью. И даже если предположить, что все гениальные творцы были так или иначе безумны, это вовсе не означает, что само по себе безумие является залогом творческого таланта и тем более гениальности. Вместе с тем болезнь подчас до предела активизирует воображение художника, порождая многозначные и удивительно глубокие образы. Здесь нельзя не упомянуть широко известного представителя отечественного ар-брют – Александра Лобанова, долгие годы наблюдавшегося в загородной психиатрической больнице города Ярославля. Умственное развитие Лобанова было задержано, поскольку переболев в возрасте семи лет менингитом и оставшись глухонемым, он так и не научился ни читать, ни писать. В общей сложности Лобанов провел в психиатрических клиниках 56 лет. Все это время он создавал различные рисунки, в частности, любил мастерить игрушки, поделки, рисовать оружие, часто изображая некую несуществующую двустволку Мосина5. Возможно, рисование было для него единственным способом общения с миром, попыткой сохранить внутреннюю целостность своей личности. В творчестве больного художника смешались идеологические агитки, сумбурные впечатления от поездок в город, в фотоателье, в охотничий магазин. Так, на его рисунках можно встретить ружья в виде водосточных труб, гибриды птичьих голов и ножниц. Однако мировую известность Лобанову принесли работы, парадоксально напоминающие абсурдистские сюрреалистические плакаты в духе соц-арта. Предвосхитив московских концептуалистов, Лобанов в 1960-е гг. сделал предметом своего творчества некий пласт коммунистической идеологии, создав свое мифологическое пространство – псевдосоветскую антиреальность. Одна из самых известных работ Лобанова – так называемый «Сталин-фотоаппарат», абсурдистское воздействие которого усиливается загадочной подписью: «И.В. Сталин фотоаппарат невидимость стоит нет воздух незнают молчать». Образ тирана, срощенного, словно по замыслу зловещей техницистской утопии, с неведомым фотомеханизмом, поражает и пугает зрителей и по сей день. Стоит признать, что наивное и маргинальное искусство объединяет в себе множество самых разнообразных проявлений. Одни из них крайне аскетичны и бесхитростны, другие как бы претендуют на усредненную правильность, третьи превосходят самые смелые постмодернистские фантазии. Это своего рода первичный материал бытия – доступный и многообразный. Любой образчик наивного искусства, безусловно, обладает широким диапазоном коннотаций, причем как близких, так и далеких. Благодаря последнему, безыскусные творения часто обретают вторую жизнь в результате искусствоведческих интерпретаций, в условиях частных коллекций и музейных экспозиций, а также публикаций.