О художнике

Александр Лозовой

Александр Лозовой – художник, искусствовед, кандидат педагогических наук, родился в Абхазии в городе Сухум в 1949 г. В 1977 г. в Ленинграде защитил кандидатскую диссертацию по психологии изобразительного искусства. Работы Александра Лозового представлены в собраниях Государственного Русского музея (Санкт-Петербург), Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина (Москва), Московском музее современного искусства, в Zimmerly museum (штат Нью-Джерси, США), других музеях и частных коллекциях России и зарубежья. Александр Лозовой автор книг и статей по изобразительному искусству. В частности, один из авторов публикаций и коммента- риев к I и II томам «Малевич о себе. Современники о Малевиче» (2004), публикации «О чем молчал Филонов» (Experiment, Los Angeles, 2005), книгам «Ошибки великих мастеров. Закат реализма» (2008), «Монотипия. Техника монотипии» (2010, совместно с К. Безменовой), «Цитаты Ветхого Завета» (Сан-Франциско, 2011), Лозовой также автор телевизионных фильмов: «Театр одного художника. Варвара Бубнова» (1996), «Восток. Восток. Япония и русский авангард» (2000). Александр Лозовой остался в ХХI веке единственным художником, кто непосредственно был учеником русских авангардистов. В 1960–1970 гг. он учился в частной мастерской Варвары Бубновой (1886–1983), которая была членом «Союза молодежи», «Бубнового валета», «Ослиного хвоста», ИНХУКа. Учившаяся вместе с Филоновым, выставлявшаяся с Малевичем, Маяковским, Татлиным, Родченко и др. Бубнова была женой В. Матвея (Маркова) – авангардиста латышского происхождения, жившего в Петербурге. Отец Александра Лозового – Н.Г. Лозовой (1901–1992) в 1920-х гг. учился у Филонова и Малевича, затем 15 лет был в ссылке. Автор воспоминаний о Филонове (Experiment, Los Angeles, 1995). У Александра Лозового находится художественное наследие его отца, а также Бубновой, начиная с 1923 г. Эти работы Лозовой предоставляет время от времени на те или иные выставки. Многие годы Александр Лозовой посвятил разработке собственной уникальной технологии закрепления и нанесения на холст красочных пигментов. Его педагог, В. Бубнова, передала ему секреты изготовления красок на основе меда, цветочной и пчелиной пыльцы, яичного белка и желтка, чесночного и лукового сока, концентрата из коры дуба. Эти рецепты использовались в древней иконописи и живописи «старых мастеров». Особенностью получаемых изображений стала прозрачность и яркость красок и множество не сме- шанных между собой пигментов на квадратном сантиметре холста. Удивительно то, что людей Лозовой изображает как бы в ауре их естества. При взгляде на уникальные монотипы А. Лозового, выполненные в технике коллажа, создается ощущение «звучания» изображения. Как будто внутренний камертон отзывается на заданный ритм красок и гибких линий. Подобные работы не встречаются в мировой художественной практике. Их основное свойство в том, что их невозможно повторить или скопировать. Ведь в процессе создания монотипов вместе с художником творит сама природа. «В картинах Александра видно, что он побывал во многих странах, но ни к одному краю у него не прилепилась душа так, как к Абхазии. Для него это место – одно из красивейших в мире. На протяжении долгих лет жизни под хмурым московским небом он пишет яркие солнечные пейзажи Черного моря, парадокс человека, живущего в одном месте, а изображающего другое. Чего бы проще: переселиться в Сухум, тем более, что это родина Александра. А может быть, живи он в Абхазии, вся ее первозданная красота казалась бы повседневной, а в Москве, в грохочущем мегаполисе, в отстраненности от Кавказа больше ощущается привязанность, зависимость от этой яркой красоты». Фазиль Искандер, писатель ноцветия. Сами краски образовали горы. К тому моменту в мастерской накопилось много пустых свинцовых туб из-под темперы и масляных красок. Александр расплавил все эти тубы, вылил расплав на один из больших листов фанеры, покрытый многослойным ковром из разных красок. Образовавшаяся масса зашипела. Потом она быстро остыла. Рождение причудливых силуэтов было завораживающим зрелищем. Металл внедрился в чужеродную фактуру, органично с ней связавшись. Это был его первый неповторимый рельефный коллаж. Вскоре Лозовой начал работать жидкими красками без мольберта и кистей. Он использует шприцы с тонкими иглами и другие приспособления собственного изобретения. Он выбрал свою дорогу в искусстве. Правильная они или нет? В изобразительном искусстве нет правильных и неправильных дорог. В нем все дороги правильные». Роман Госин, директор издательства «Grom publishing homе», Сан-Франциско «Творчество А. Лозового можно смело назвать кинетическим искусством, так как все его картины, монотипы и коллажи, символические и предметные, пронизаны движением. В его работах люди стремительно движутся, формы сталкиваются, поверхности пересекаются. Все это – словно яркий калейдоскоп, рождающий энергию, порождающий силу, обостряющий чувства. Его композиции – не просто танец рисунка. Не столько содержание и технические средства создают визуальный эффект произведений – и спонтанность, и интуиция – вот что бросается в глаза зрителей. Возможно, вся эта насыщенная гамма цветов и головокружительных образов – своеобразный отклик на пребывание в Сухуме, откуда он извлек красоту преломления света и экзотику юга. Искусство Лозового звучит подобно импровизации, как музыкальное произведение без начала и конца. Это рождение ''внутреннего звука'', прорывающегося сквозь материальность всех красок, карандаша, холста, бумаги, звука, переносящего в мир неведомой тишины. Лозовой совершенствует монотипы, предлагая иной эстетический подход к созданию. На многих монотипах и коллажах изображены колоритные полосы, полоски и полосочки, что, несомненно, ассоциируется с музыкальным ритмом в цвете. Для этого художника рисунок, монотип или коллаж не является предметом прикладного искусства. Его произведения не украшательские, а глубоко философские. С одной стороны – пестрота и жизнеспособность мира, с другой – напоминание о порядке, заключенном в диссонансе. Лозовой подрывает и разрушает ложную структуру мировосприятия, чтобы напомнить нам о высоком, возвращая нас к первооснове спутанных форм, где человеческие установки, ориентиры и взгляды не имеют значения. Поэтому коллажи из монотипов Лозового подобны калейдоскопу; разглядывая и оценивая их с разных точек зрения, зритель сталкивается с истиной, которую они демонстрируют: единственная постоянная вещь – это непостоянство». Джон Боулт, профессор Университета Южной Калифорнии, Лос-Анджелес